Война с этрусками, самнитами, галлами - Страница 3

Обновлено 30.11.1999 00:00 Автор: Administrator 18.02.2010 12:34

Рейтинг пользователей: / 0
ХудшийЛучший 

Все ранены в грудь (некоторые погибли общей смертью с врагами), у всех в руках мечи, а на лицах и после смерти сохранилось выражение угрозы и гнева. Пирр был до такой степени поражен этим, что сказал: «О, как легко было бы захватить власть над миром, если бы у меня были римские воины1 или бы я' был римским царем!» А каково рвение в восполнении потерь! Пирр сказал: «Вот когда я убедился, что впрямь происхожу от Геракла: головы врагов вырастают словно из их собственной крови, как срезанные головы Лернейской гидры». И что это был за сенат, если послы Пирра, изгнанные по предложению Аппия Цека из города вместе со своими дарами, на вопрос царя, что они выведали в тылу врагов, признались, что город показался им храмом, а сенат собранием царей! А какими были сами полководцы!

Курий выгнал из своего лагеря лекаря, просившего деньги за царскую голову, а Фабриций отказался от части государства, предложенной ему царем. Во время мира тот же Курий предпочел самнитскому золоту свои глиняные сосуды, а Фабриций с цензорской строгостью осудил консуляра Руфина за обладание фунтами серебра как за расточительство. Кого удивит, что при таких нравах и такой доблести воинов римский народ оказался победителем и в одной только Тарентинской войне за четыре года покорил большую часть Италии, храбрейшие народы, богатейшие города, плодороднейшие области? Невероятным показалось бы сравнение начала войны с ее концом. После победы в первом сражении Пирр, запугавший всю Кампанию и опустошивший берега Лириса и Фрегеллы, взирая с высоты пренестинской крепости на Рим почти как на добычу, на расстоянии почти в миль застлал глаза трепещущих граждан дымом и пеплом.

Впоследствии же он был дважды выбит из лагеря, дважды ранен и бежал в свою Грецию морем и сушей. Настали мир и покой, а трофеи от стольких богатейших племен оказались таковы, что Рим не смог вместить плодов своей победы. И недаром! Не было в Риме триумфа, более прекрасного и великолепного.

До сего времени не видели ничего, кроме овец вольсков, коров сабинян, повозок галлов, сломанного оружия самнитов. А теперь, если взглянуть на пленных,- молосе и фессалиец, македонец и брутиец, апул и луканец, а если окинуть взором триумфальное шествие - золото, пурпур, знамена, картины, тарентинская роскошь! Но римский народ ни на что не взирал с таким удовольствием, как на тех, кого так страшился,- на чудовищ с их башнями: чувствуя себя пленниками, слоны, опустив головы, следов или за победителями-конями.