Суровой была примерно в то же время цензура Фульвия Флакка и Постумия Альбина - Страница 4
Обновлено 30.11.1999 00:00 Автор: Administrator 18.02.2010 12:34
| Индекс материала |
|---|
| Суровой была примерно в то же время цензура Фульвия Флакка и Постумия Альбина |
| Страница 2 |
| Страница 3 |
| Страница 4 |
А разве талант рассмотренных нами недавно философов, порожденный красноречием Сократа, процветал много лет после смерти Платона и Аристотеля? И кто до Исократа, его слушателей и их учеников прославился среди ораторов? В самом деле, этот промежуток времени был столь узким, что не было человека, достойного упоминания, который не мог бы видеть другого. ХУII.
И это присуще римлянам не менее, чем грекам. Ведь, если не считать авторов грубых и неотделанных трудов, достойных похвалы лишь в качестве зачинателей, римская трагедия нашла себя в Акции и тех, кто были вокруг него. Милые шутки латинского остроумия опирались на современников Цецилия, Теренция и Афрания. Также историки, включая Ливия и тех, кто ему предшествовал, но без Катона и некоторых других темных и архаических авторов, занимали период около восьмидесяти лет, и плодовитость поэзии не восходила к более раннему времени и не продолжалась позднее. Что касается ораторского искусства, проявившегося в силе политических речей и исключительном блеске ораторской прозы,- также исключая Катона и оставляя в стороне П. Красса, Сципиона, Лелия, Гракхов, Фанния и Сервия Гальбу, то оно достигло совершенства при законодателе этого жанра Цицероне; нравиться могли очень немногие из его предшественников, восхищать могли лишь те, которые застали Цицерона или которых он застал сам.
То, что это относится к характеристикам других периодов, можно понять на примере грамматиков, скульпторов, художников, резчиков, ибо расцвет в каждом из этих видов искусства ограничен незначительным временем. Я не прекращаю искать причины этого совпадения и соединения в каждую эпоху сходных талантов, обнаруживающих те же устремления и имеющих одинаковый успех. Я не нахожу решений, которые были бы в полной мере убедительными, но только правдоподобные, и прежде всего эти: соперничество питает талант, а зависть и восхищение воспламеняют подражание, и то, чего добиваются с наивысшим рвением, достигает наивысшего совершенства и, естественно, не может обратиться вспять, ибо естествен упадок того, что не двигается вперед. И поскольку мы вначале воодушевляемся подражанием тем, за кем следуем как за начинателями, а затем не надеемся их обойти или, по крайней мере, с ними сравняться, рвение ослабевает вместе с надеждой.
Если мы не можем догнать, перестаем гнаться и, оставив этот предмет, как бы занятый другими, ищем новый, себе по силе, проходя мимо того, в чем не можем отличиться. Из этого следует, что самым большим препятствием в достижении совершенства произведения оказывается непостоянство. XVIII. Охватывающее нас восхищение временами распространяется и на города. Один город Аттики на протяжении многих лет прославился большим числом мастеров слова и их творений, чем вся Греция, так что можно подумать, будто части тела греческого народа распределены между другими городами, дух же заперт за стенами одних Афин.
Не менее я удивляюсь тому, что ни один из ораторов Аргоса, Фив, Лакедемона не оказался удостоенным известности при жизни и воспоминания после смерти. Эти города не произвели ничего в этом отношении. Если не считать Фив, которым дали славу уста Пиндара; III Алкмана же спартанцы приписывают себе неверно.